Николай Викторович Подгорный, советский государственный и партийный деятель, председатель Президиума Верховного Совета СССР, первый секретарь ЦК Компартии Украины (ум. 1983).

Родился в крестьянской семье. В 1921—1923 гг. секретарь райкома комсомола. Учился на рабфаке Киевского политехнического института (1923—1926), окончил Киевский технологический институт пищевой промышленности (1926—1931). После работал на предприятиях сахарной промышленности. В 1938—1940 гг. и 1944—1946 гг. зам. наркома пищевой промышленности Украинской ССР, в 1940—1942 гг. СССР. В 1942—1944 гг. ректор Московского технологического института пищевой промышленности. В 1946—1950 гг. постоянный представитель Совмина Украинской ССР при Совмине СССР. В 1950—1953 годах 1-й секретарь Харьковского областного комитета Компартии Украины. С 1953 года назначен 2-м секретарём, а с 1957 г. 1-м секретарём ЦК Компартии Украины.
С июля 1963 года секретарь Центрального Комитета КПСС, занимался лёгкой промышленностью.
«Что с него взять? Был сахарным инженером — им и остался. Мы его вытащили с Украины потому, что он там все дела проваливал. Чем он в Москве занимается, какую пользу приносит, я понять не могу» (Н. С. Хрущёв).
В 1964—65 годах второй секретарь ЦК КПСС.
С 9 декабря 1965 г. (был избран 7 сессией Верховного Совета СССР VI созыва) по 16 июня 1977 председатель Президиума Верховного Совета СССР.
Подгорный так описывал своё смещение: «Лёня рядом, всё хорошо, вдруг выступает из Донецка секретарь обкома Качура и вносит предложение совместить посты генсека и Председателя Президиума Верховного Совета. Я обалдел. Спрашиваю: “Лёня, что это такое?” Он говорит: “Сам не пойму, но видать, народ хочет так, народ”».
С 16 июня 1977 года персональный пенсионер.
Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.
Интересные факты
Н. В. Подгорный очень сильно увлекался шахматами: „Доходило до того, что помощник председателя Президиума Верховного Совета СССР Подгорного мог позвонить спортивному комментатору Синявскому и взволнованно уточнить: «Николай Викторович не успел записать, где стоит белая ладья, — не подскажете?»...“
Анастас Микоян вспоминал: "В то время заместитель наркома пищевой промышленности Н. В. Подгорный... был командирован мною в Воронежскую область для ускорения демонтажа одного из сахарных заводов, который уже находился под огнем врага. Демонтаж этого завода производился только по ночам, и он был вывезен в безопасное место. Правда, Подгорный обманул меня — он побоялся сам выехать на завод, а официально доложил, что лично руководил работой на месте. За это по моему предложению он был освобождён от должности. Я не терпел обмана больше всего. Любую ошибку я мог простить, но не обман. Должен сказать, что люди, которые со мной работали, это знали. Почти никто никогда не подводил меня так, как это сделал Подгорный".
Однажды около полуночи главреду "Правды" М. В. Зимянину позвонил Председатель Президиума Верховного Совета СССР Н. В. Подгорный и потребовал, чтобы в отчёте о его встрече с избирателями написали: «Президент СССР Подгорный». До этого Зимянину с тем же два раза звонили помощники Подгорного, и он объяснял им, что по Конституции в СССР такой должности нет. В ответ на просьбу самого Подгорного Михаил Васильевич сказал: «Не могу, Николай Викторович. Звоните сами в ЦК партии. Я этого не сделаю».
„Визит Николая Подгорного в Ватикан. После полета Гагарина в космос от Папы Римского был послан дипломатический сигнал о желании наладить контакты с СССР, которых практически не было. Нашу делегацию возглавляет Подгорный. Журналистов — тьма. А, надо сказать, Николай Викторович никогда не участвовал до этого в мероприятиях такого уровня. Визит готовил Молочков. Он предварительно съездил в Ватикан, выверил маршрут до миллиметра. В одном из залов по ходу движения делегации он заметил малоизвестную картину Ренуара. В этом месте Подгорный должен был блеснуть эрудицией. И вот визит. Возле картины Николай Викторович останавливается и произносит: «О! Прекрасный ранний... Репин». Мы все обмерли. Но переводчик, молодец, выручил — перевёл — Ренуар! Но папский протоколист прямо кинулся к Молочкову: мол, прозвучало другое слово. На что Федор Фёдорович любезно так: «О, это произношение. Вот, вы произносите — «Пари», а мы — «Париж». В этом всё дело». А Подгорного в тот момент просто, как говорится, переклинило“.

Википедия